Введение ГЛАВА 1 Нравственное значение оценки доказательств по внутреннему убеждению 1

Введение
ГЛАВА 1.Нравственное значение оценки доказательств по внутреннему убеждению
1.2. Нравственные начала в процессе доказывания
1.3 Нравственные основы законодательства о правосудии
Глава 2.Этические основы использования отдельных видов доказательств
2.1.Особенности профессии юриста и их нравственное значение
2.2.Юридическая этика – вид профессиональной этики
Заключение.
Список используемой литературы.
Введение

Составляющей принципа свободы оценки доказательств выступает внутреннее убеждение. Но, как известно, состояние убеждения переживается не только при оценке доказательств. Потребность в твердой и сознательной уверенности в правильности принимаемого решения всегда возникает в тех областях деятельности, где основным «объектом» является человек — в медицине, спорте, педагогике, научной деятельности. Поэтому вопросы убеждения исследуются философией, психологией, педагогикой, логикой, этикой и другими науками. Очевидно, что существует необходимость в исследовании не только элементов убеждения, являющихся общими для разных областей общественной практики, но и особенностей его природы с учетом специфики уголовного судопроизводства.
Сложность такого исследования видится в том, что убеждение формируется в результате мыслительной логической деятельности, скрытой от глаз окружающих. Внутреннее убеждение представляет собой тесную связь правовых, этических и психологических составляющих, которые подлежат тщательному анализу, как по отдельности, так и во взаимодействии. В целом, проблема роли убеждения в познании рассматривается с позиций места в познавательном процессе субъективно-личностных факторов.
Неоценимый вклад в развитие учения о внутреннем убеждении внесли такие дореволюционные правоведы, как: С. А. Андреевский, С. И. Викторский, JI. Е. Владимиров, М. В. Духовской, А. Ф. Кони, П. И. Люблинский, Н. Н. Розин, В. К. Случевский, Й. Я. Фойницкий. В их трудах убеждение понималось отнюдь не только как субъективное впечатление, но выделялась и его объективная составляющая, основанная на доказательствах, проверенных в суде.
В дальнейшем многие их идеи получили свое развитие в работах таких советских ученых-процессуалистов, как: В. Д. Арсеньев, В. Ф. Бохан, Г. Ф. Горский, Ю. М. Грошевой, В. Я. Дорохов, JI. Д. Кокорев, Д. П. Котов, Н. П. Кузнецов, П. А. Лупинская, Я. О. Мотовиловкер, В. С. Николаев, А. Р. Ратинов, Г. М. Резник, М. С. Строгович, А. И. Трусов, Л. Т. Ульянова, Ф. Н. Фаткуллин, М А. Чельцов и многих других.
В российской уголовно-процессуальной науке исследованием указанной проблематики активно занимаются 3. 3. Зинатуллин, Ю. В. Кореневский, Т. Г. Морщакова, Ю. К. Орлов, А. А. Тарасов, С. А. Шейфер и другие ученые.
Однако, несмотря на большое количество исследований, посвященных проблемам внутреннего убеждения, единого мнения достигнуто не было. Остались неразрешенными вопросы о генезисе, природе, элементах, функциях, закономерностях процесса формирования и реализации «во вне» убеждения правоприменителя. Продолжает оставаться дискуссионной проблема определения критерия оценки доказательств.
Существует необходимость в изучении феномена убеждения в уголовно-процессуальном праве с учетом теоретических разработок таких наук как философия, психология, этика. Важно подвергнуть сравнительному анализу принцип свободы оценки доказательств с соответствующими нормами, закрепленными в Судебных Уставах 1864 года, УПК РСФСР, процессуальных кодексах других отраслей российского и зарубежного права.
В свете изменения законодательства, необходимо определить значение и влияние на процесс формирования внутреннего убеждения таких категорий, как «совесть» и «правосознание».
Реформирование процессуальных институтов обусловило также потребность в глубоком анализе эффективности правовых гарантий обеспечения свободы формирования внутреннего убеждения, поскольку это напрямую влияет на выполнение задач и достижение целей уголовного судопроизводства.
Независимость и беспристрастность правоприменителя перестают быть только декларируемыми лозунгами. Эти качества чрезвычайно востребованы обществом и правовым государством. Поэтому проблема внутреннего убеждения как основания оценки доказательств, как личностного фактора в процессе правоприменения, приобретает все большую актуальность.
ГЛАВА 1.
Нравственное значение оценки доказательств по внутреннему убеждению
Действующему принципу оценки доказательств исторически предшествовала оценка доказательств формальная, или легальная (законная). Законодатель заранее предписывал судьям обязательные правила оценки различных видов доказательств. Роль судьи сводилась к механическому подсчету имеющихся доказательств. «Эта система, – писал А. Ф. Кони, – связывая убеждение судьи и внося в его работу элемент бездушного формализма, создавала уголовной суд, бессильный в ряде случаев покарать действительно виновного, но достаточно могущественный, чтобы разбить личную жизнь человека… «[6].
На смену прежней системе пришла система свободной оценки доказательств по внутреннему судейскому убеждению. Ст. 76 Устава уголовного судопроизводства для дел, которые рассматриваются без участия присяжных заседателей, устанавливала: «Судьи должны определять вину или невиновность подсудимого по внутреннему своему убеждению, основанному на обсуждении в совокупности всех обстоятельств дела». Ст. 804 обязывала председателя в суде присяжных заключать свое напутствие присяжным заседателям напоминанием, что они должны определить вину или невиновность подсудимого «по внутреннему своему убеждению, основанному на обсуждении в совокупности всех обстоятельств дела». УПК РСФСР 1922 года (ч. 2 ст. 383) почти без изменений воспроизвел положения Судебных уставов об оценке доказательств по внутреннему убеждению судей. В дальнейшем существо относящихся к оценке доказательств процессуальных норм не изменялось, хотя они приобрели идеологизированную окраску (ст. 17 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 года, ст. 71 УПК РСФСР 1960 года).
Принцип свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению возлагает на судью полную ответственность за правильность решения о виновности или невиновности подсудимого. Оценка доказательств является результатом «сложной внутренней работы судьи, не стесненной в определении силы доказательств ничем, кроме указаний разума и голоса совести».Принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению распространяется и на прокурора, следователя, лицо,

1.2. Нравственные начала в процессе доказывания
Оценка доказательств по внутреннему убеждению судьи имеет несколько аспектов: юридический, психологический и нравственный. Судьи оценивают доказательства, не будучи связаны заранее предписаниями закона о силе и значении тех или иных доказательств в условиях независимости и запрета воздействовать на их решения. Оценка доказательств базируется на объективном и всестороннем рассмотрении всей их совокупности и обстоятельств дела в целом. Психологически внутреннее убеждение означает состояние сознания и чувств судьи, когда он при принятии окончательного решения уверен в его правильности, не сомневается в безошибочности своего решения и готов действовать в соответствии с этим (осудить или оправдать).
Нравственное значение оценки доказательств по внутреннему убеждению состоит в том, что за свое решение о доказанности или недоказанности обвинения и его последствиях судья несет ответственность перед своей совестью судьи и человека. Суверенный в принятии решения, судья отвечает нравственно за его правильность перед обществом, перед подсудимым, потерпевшим, другими участниками процесса, будучи связан с ними чувством профессионального и человеческого долга, нравственными отношениями.
Но судья – человек со всеми его достоинствами, недостатками интеллектуального, психологического, нравственного плана. Как и каждый человек, судья (выполняя к тому же трудные и сложные обязанности) может ошибиться при оценке доказательств, а следовательно, и при разрешении дела. Поэтому закономерна постановка вопроса о праве судьи на ошибку.
Ошибка в любой деятельности, представляющей сложность, фактически неизбежна. В делах уголовных истину зачастую найти крайне сложно, а иногда и невозможно. Судья обязан разрешить уголовное дело, которое он рассматривает. С этим связаны и риск, и в определенном смысле «неизбежность» судебных ошибок, хотя количество их относительно невелико. Казалось бы, что из этого следует признание права судьи на ошибку.
Но вот мнение крупного ученого, посвятившего свою деятельность исследованию проблем уголовного процесса и судебной этики, М. С. Строговича: «… право на ошибку ниоткуда не вытекает ни в юридическом, ни в этическом отношении. Судебные ошибки были, имеются сейчас и с их возможностью приходится считаться в будущем. Но права судей на ошибку, равно как право на ошибку следователей и прокуроров при расследовании и разрешении уголовных дел не существует, такого права не было раньше, нет сейчас и не будет в дальнейшем. Судебная ошибка – это всегда нарушение законности. У кого же и когда есть «право» нарушать законность! «Право на ошибку» в уголовном процессе – это аморальное, безнравственное представление, и оно может породить только дальнейшие нарушения законности и нравственности»С этим мнением нельзя не согласиться.
Судебная ошибка – это прежде всего осуждение невиновного. Утверждение, что судья имеет нравственное право на это, наглядно обнаруживает свою несостоятельность. Но судебная ошибка – это и оправдание виновного вопреки истинному положению дел и собранным против него доказательствам, когда преступник уходит от заслуженной ответственности. Сюда же следует причислить и случаи неправильной квалификации деяния, и назначение явно несправедливого наказания виновному.
Учитывая, что ошибка вообще представляет собой утверждение, не соответствующее действительности, или действие, не приведшее к ожидаемому результату, если они допущены не преднамеренно, судебную ошибку следует характеризовать как решение суда о виновности или невиновности подсудимого и о мере наказания, не соответствующее действительным обстоятельствам дела, принятое непреднамеренно. В работах некоторых авторов и в практике оценки работы судов бытует представление о судебной ошибке «в широком смысле слова» – как неправильном решении суда по любому вопросу, подлежащему разрешению в приговоре. Но это мнение означает утрату качественного различия между судебной ошибкой, с одной стороны, и ошибочным решением суда по частному вопросу – с другой.
Внутреннее убеждение относится прежде всего и главным образом к области оценки доказательств. Но и юридическая оценка деяния подсудимого, и определение меры наказания производятся в соответствии с убеждением судьи в правильности и справедливости его выводов и решений.
Закон и нравственные нормы, которыми руководствуется судья, создают предпосылки правильного формирования внутреннего убеждения. Внутреннее убеждение складывается в условиях независимости судей при их обязанности противостоять попыткам воздействия извне; оно должно формироваться лишь на основании исследования обстоятельств дела и опираться на доброкачественные, достаточные и тщательно проверенные доказательства.
1.3 Нравственные основы законодательства о правосудии
Приведенные нормы, предоставляя каждому человеку гарантии против произвольного стеснения свободы и личной неприкосновенности, делает судебную власть гарантом неприкосновенности личности.
Ст. 10 Пакта обязывает гуманно обращаться со всеми лицами, лишенными свободы, и уважать их достоинство, присущее человеческой личности.
Ст. 14 провозглашает равенство всех лиц перед судами и трибуналами. Она устанавливает право каждого при рассмотрении любого предъявляемого ему уголовного обвинения на справедливое и публичное разбирательство его дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Ограничения гласности судебного разбирательства могут иметь место, в частности, «по соображениям морали. . . или когда того требуют интересы частной жизни сторон». Однако любое судебное постановление по уголовному или гражданскому делу должно быть публичным, «за исключением тех случаев, когда интересы несовершеннолетних требуют другого или когда дело касается матримониальных споров или опеки над детьми».
В ст. 14 Пакта содержатся формулировка презумпции невиновности, а также перечень процессуальных гарантий, которые как минимум должны предоставляться каждому обвиняемому в преступлении на основе полного равенства. К их числу относятся, в частности, право знать характер и основания предъявляемого обвинения, о чем лицо должно уведомляться «в срочном порядке и подробно» на языке, который оно понимает; быть судимым без неоправданной задержки; право иметь достаточное время и возможности для подготовки своей, защиты и сноситься с выбранным им самим защитником; быть судимым в его присутствии и защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника; допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены; не быть принуждаемым к даче показаний против себя самого или к признанию себя виновным; пользоваться бесплатной помощью переводчика; при отсутствии достаточных средств пользоваться безвозмездно помощью защитника. Каждый осужденный за какое-либо преступление имеет право на пересмотр его осуждения и приговора вышестоящей судебной инстанцией согласно закону. Никто не должен быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан в соответствии с законом и уголовно-процессуальным правом каждой страны.
Ст. 15 Пакта устанавливает принцип уголовного права – «нет преступления без закона» – nullum crimen – и положение об обратной силе уголовного закона, смягчающего ответственность, а ст. 17 воспроизводит ст. 12 Всеобщей декларации прав человека, цитированную выше.
Международный пакт о гражданских и политических правах, таким образом, развивая идеи гуманизма и справедливости применительно к производству по уголовным делам, устанавливает конкретные процессуальные гарантии личности, которые как минимум должны быть воплощены в национальном законодательстве членов мирового сообщества.
В конституционном законодательстве всех государств при регулировании основ организации и деятельности судебной власти гуманные идеи нормативных актов мирового сообщества, отражающие общечеловеческие нравственно-правовые ценности, находят более или менее полное воплощение. Именно конституционное законодательство, как правило, формулирует принципы правосудия и правоохранительной деятельности.
Конституция Российской Федерации 1993 года содержит развернутую систему норм, создающих гарантии прав личности, включая гарантии справедливого правосудия, которые отражают общечеловеческие правовые и нравственные ценности.
Одна из ключевых статей Конституции России – ст. 2, помещенная в главе первой, где определяются основы конституционного строя, гласит: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства». Здесь мы имеем дело с формулировкой принципа гуманизма, выраженной в праве на высшем, конституционном уровне. Эта конституционная норма, воспроизводящая этический принцип, обязывает прежде всего последовательно реализовать идею гуманизма во всем законодательстве, начиная с самой Конституции. Гуманизм, человеколюбие должны пронизывать все отрас-
ли права России. Все, что не соответствует признанию человека высшей ценностью, должно быть устранено из отраслевого законодательства, какую бы область общественной жизни оно ни регулировало. Гуманизм – ведущий принцип правопримени-тельной деятельности. Государство, его органы обязаны признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина.
Правосудие, деятельность судебной власти должны соответствовать принципу гуманизма. Процессуальное законодательство призвано создавать такой порядок судопроизводства, который обеспечивал бы защиту человека от правонарушений, в том числе от преступлений, восстановление нарушенных прав, охрану чести, достоинства, репутации честных людей. В то же время и те, кто подозревается или обвиняется в правонарушениях, преступлениях, должны быть ограждены от необоснованных обвинений и тем более необоснованного осуждения. Их свободы, права и законные интересы должны быть ограждены должным образом от необоснованного стеснения или нарушения, их человеческое достоинство не должно унижаться.
Ст. 7 Конституции характеризует гуманистическую сущность Российской Федерации как социального государства, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека.
Гуманизм права и правопорядка в России ярко выражает глава вторая Конституции – «Права и свободы человека и гражданина». Ст. 17 Конституции фиксирует, что в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией. Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. Осуществление прав и свобод не должно нарушать прав и свобод других лиц. Ст. 18 Конституции устанавливает, что права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления. Права и свободы обеспечиваются правосудием.
Регулируя начала правосудия, Конституция России фиксирует их демократическое содержание, отражая требования справедливости и гуманности.
Важнейшая этическая категория – категория справедливости означает прежде всего требование равенства между людьми. Ст. 19 Конституции провозглашает: «Все равны перед законом и судом». Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям и других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.
В ряде конституционных норм гарантируется охрана жизни, чести, достоинства человека, личная неприкосновенность, неприкосновенность жилища, охрана частной жизни – важнейших благ, защита которых предусматривается документами мирового сообщества. При этом во многих случаях их гарантом является судебная власть.
Ст. 20 Конституции устанавливает: каждый имеет право на жизнь. Смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей.
В марте 1997 г. Государственная Дума Российской Федерации отклонила проект закона о моратории на исполнение смертной казни в России. Недавно представитель России в Совете Европы подписал протокол Европейской конвенции об отмене смертной казни. Но окончательное решение должна принять Государственная Дума.
Ст. 21 Конституции посвящена охране достоинства человека. Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Ст. 23 устанавливает право каждого на защиту чести и достоинства.
В соответствии со ст. 22 Конституции каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.
Право каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну устанавливает ст. 23 Конституции, а ст. 24 запрещает сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия.Ст. 23 Конституции устанавливает право каждого на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения.
Ст. 25 Конституции гласит: «Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения».
Глава седьмая Конституции Российской Федерации устанавливает демократические принципы организации и деятельности судебной власти: осуществление правосудия только судом; независимость судей и подчинение их только Конституции Российской Федерации и закону; несменяемость судей; неприкосновенность судей; гласность суда; состязательность. Ст. 32 Конституции установила право граждан Российской Федерации участвовать в отправлении правосудия, а ст. 123 предусмотрела возможность ведения судопроизводства с участием присяжных заседателей.
Конституция России 1993 года, расширив круг прав и свобод человека, восприняв важнейшие положения международно-правовых актов, воплощающих общепризнанные нравственно-правовые ценности, и усилив судебные гарантии личности, основных человеческих благ, существенно усовершенствовала основы российского права, его нравственный потенциал
Глава 2
Этические основы использования отдельных видов доказательств
Доказательственное право, претерпевая эволюцию в соответствии с развитием всего права и нравственной эволюцией общества, гуманизируется как в принципиальных основах, так и в части использования отдельных видов доказательств. Доказательства разыскивают, проверяют и оценивают люди, а сами доказательства исходят от других людей, которые или являются «источниками» сведений об обстоятельствах, существенных для дела, или привлекаются к их исследованию. Отсюда ясно, какую важную роль играют нравственные качества тех, кто оперирует доказательствами, и тех, от кого их получают, а также нравственные начала законодательства, регламентирующего получение и использование доказательств различных видов.
Показания обвиняемого в инквизиционном процессе считались наиболее совершенным средством установления истины. Особое значение придавалось признанию обвиняемым своей вины в совершении преступления, которое считалось «лучшим свидетельством всего света». А для получения этого «совершенного» доказательства законным средством являлась пытка.
Рецидивы придания показаниям обвиняемого, признающего себя виновным, особого доказательственного значения, встречались и встречаются до последнего времени. В советский период Вышинский пропагандировал идею преобладающей роли показаний обвиняемых, признавших себя виновными. В практической деятельности в качестве государственного обвинителя на громких политических процессах, где штамповались фальсифицированные обвинения, он демонстрировал способы ее реализации, настаивая на осуждении невиновных. УПК 1960 г. впервые включил норму: «Признание обвиняемым своей,вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу» (ч. 2 ст. 77). Однако ориентирование расследования главным образом на получение признания обвиняемого – очень живучее явление.
Современный уголовной процесс исходит из принципиального запрета принуждать человека свидетельствовать против самого себя. Из этого следует, что никто не вправе принуждать подозреваемого, обвиняемого вообще давать показания, а также домогаться от него признания себя виновным. Нравственное содержание этого запрета состоит в том, что обвинение (или подозрение) человека в преступлении должно быть доказано тем, кто обвиняет. Каждый считается невиновным до соответствующего юридически значимого решения. Требовать от человека изобличать самого себя – значит вступать в противоречие с презумпцией невиновности. Если же обвинение адресовано невиновному, на которого ошибочно пало подозрение, то оно унижает достоинство честного человека. Обвиняемый и подозреваемый должны быть свободны в принятии решения о том, давать ли им показания и какие именно.
Обвиняемый не несет уголовной ответственности за заведомо ложные показания, в отличие от свидетелей и потерпевших. Поэтому, естественно, возникает вопрос о том, имеет ли обвиняемый «право на ложь».
Ложные показания обвиняемого могут быть даны в разных ситуациях: тот, кто действительно совершил преступление, отрицает свою вину и, защищаюсь от обвинения, пытается ложными показаниями уйти от ответственности; виновный стремится переложить ответственность за собственное преступление на других, ложно их оговаривая; виновный в тяжком преступлении дает ложные показания о совершении менее тяжкого преступления. Наконец, невиновный (а такие случаи встречаются в жизни) по важным для него причинам дает ложные показания, признаваясь в преступлении, совершенном другим или вообще не имевшем места.
Отсутствие уголовной ответственности обвиняемого за заведомо ложные показания и «право на ложь» – разные вещи. Отсутствие обязанности говорить правду под угрозой юридической ответственности нельзя смешивать с правом лгать.
М. С. Строгович писал, что «если бы обвиняемый и подозреваемый имели право давать заведомо ложные показания, следователь и суд были бы обязаны не только разъяснять им это право, но и содействовать, помогать им в его осуществлении. Речь идет, очевидно, не о праве на ложь, а об отсутствии уголовной ответственности за ложные показания, что, конечно, не одно и то же»[9].
Резюмируя свою позицию по рассматриваемому вопросу, Л. Д. Кокорев резонно утверждает: «Закон не установил в отношении обвиняемого и подозреваемого уголовную ответственность не только за отказ от дачи показаний, но и за ложные показания. Однако это вовсе не означает, что за ними признано право на ложь. Правдивость – нравственный принцип, и никакого исключения для уголовного процесса закон не делает и не может делать, так как это означало бы поощрение аморальных действий».
Иногда то обстоятельство, что обвиняемый не желает давать показания или дал ложные показания, пытаются использовать в качестве одного из доказательств его виновности. Однако такая практика, основанная на игнорировании права обвиняемого свободно определять свою позицию по отношению к обвинению, в настоящее время приходит в противоречие с конституционным положением, запрещающим принуждать человека к самоизобличению. Она противозаконна и не соответствует этическим нормам.
Переоценка признания обвиняемого и стремление получить его и «закрепить» имеют довольно широкое распространение. Методы, которые при этом применяются, не всегда соответствуют как закону, так и нравственным нормам. Так, например, для его получения используется положение закона о чистосердечном раскаянии как обстоятельстве, смягчающем ответственность, которое подменяется признанием вины; принимаются меры, препятствующие свободе обвиняемого в определении своей позиции по отношению к обвинению и в связи с этим к «закреплению» признания, предпринимаются попытки возлагать на обвиняемого обязанность доказывать свою невиновность и т. п.
Показания обвиняемого, отрицающего свою вину, могут иметь разные нравственные оценки, как и действия и решения в связи с такими показаниями должностных лиц, ведущих производство по делу.
Если обвиняемый отрицает свою вину, то эта его позиция обязывает обвинителя опровергнуть ее достаточными доказательствами или же убедиться в невиновности обвиняемого. При этом одно лишь утверждение о невиновности при отсутствии сколько-нибудь развернутых показаний обвиняемого по существу имеет и юридическое, и психологическое, и нравственное значение. Версия обвиняемого, отрицающего свою вину, подлежит проверке и может быть отвергнута лишь при достаточных к тому доказательствах.
Разный подход к оценке доказательственного значения показаний обвиняемого в зависимости от отношения его к обвинению логически и этически не оправдан.
А. С. Пушкин в «Капитанской дочке» писал. «Думали, что собственное признание преступника необходимо для его полного изобличения – мысль не только не основательная, но даже и совершенно противная здравому смыслу, ибо если отрицание подсудимого не приемлется в доказательство его невинности, то признание его и того менее должно быть доказательством его виновности».
Установленная уголовно-процессуальным законом обязанность следователя и суда выяснять отношение обвиняемого к предъявленному ему обвинению обусловлена ^нравственно. Следователь и суд обязаны спросить обвиняемого на этапных моментах производства по делу (после предъявления обвинения при допросе на предварительном следствии и перед началом судебного следствия) о том, признает ли он себя виновным в предъявленном ему обвинении. Это вызвано не только соображениями, связанными с определением более рационального порядка дальнейших действий следователя и суда. Не менее важно, что это правило отражает внимание к обвиняемому как человеку, чья судьба зависит от исхода дела, нравственную обязанность выяснить его позицию и нравственное право обвиняемого на ее высказывание и учет.
Показания обвиняемого во всех случаях подлежат объективной проверке. Если они противоречат обвинительной версии, то могут быть отвергнуты лишь при их опровержении достаточными доказательствами. При этом действует общее правило о толковании сомнений в пользу обвиняемого.
Показания свидетелей и показания потерпевших относятся к числу наиболее распространенных доказательств. Среди других этических вопросов, возникающих при использовании показаний свидетелей, заслуживает внимания широко распространенная практика допросов в, качестве свидетелей будущих обвиняемых, фактически подозреваемых в совершении преступлений, но официально в соответствии с нормами действующего УПК не считающихся подозреваемыми. Допрос этих «свидетелей» по поводу их собственных действий, направленный на изобличение их самих в совершении преступлений, с постановкой соответствующих вопросов по сути своей аморален. Такого «свидетеля» допрашивают с предупреждением об уголовной ответственности за отказ давать показания и за заведомо ложные показания. Но привлечь его к ответственности невозможно, как в случае, если он потом станет обвиняемым, так и при ошибочности подозрения. Таким образом, допрос в приведенных ситуациях сопровождается фактически обманом со стороны
2.1.Особенности профессии юриста и их нравственное значение
Юридическая этика обусловлена спецификой профессиональной деятельности юриста, особенностями его нравственного и социального положения. «Необходимость повышенных моральных требований, а следовательно, и особой профессиональной морали, как показывает исторический опыт, проявляется прежде всего во врачебной, юридической, педагогической, научной, журналистской и художественной деятельности, т. е. в тех сферах, которые непосредственно связаны с воспитанием и удовлетворением потребностей личности»[2].
Особенности профессиональной деятельности судьи, прокурора, следователя настолько своеобразны и так существенно затрагивают права и интересы людей, что требуют отдельной характеристики с точки зрения их влияния на нравственное содержание этой деятельности.
Деятельность судьи, следователя, прокурора носит государственный характер, так как они являются должностными лицами, представителями власти, осуществляют властные полномочия. Они наделяются этими полномочиями для защиты интересов общества, государства и его граждан от различных посягательств и в своем служебном общении с другими людьми представляют государственную власть. Закон в ряде случаев прямо определяет государственный характер принимаемых ими решений. Так, приговоры по уголовным делам и решения по гражданским делам выносятся именем государства. Прокурор осуществляет надзор за исполнением законов и поддерживает государственное обвинение. Все постановления следователя, вынесенные в соответствии с законом по находящимся в его производстве уголовным делам, обязательны для исполнения всеми, кого они касаются.
Действия и решения суда, прокурора, следователя затрагивают коренные права и интересы граждан. Поэтому она должна соответствовать принципам и нормам морали, охране авторитета государственной власти и ее представителей. Выполнение государственных обязанностей требует от представителей власти повышенного чувства долга. Люди, решающие судьбы других, должны обладать развитым чувством ответственности за свои решения, действия и поступки.
Подробное и последовательное регулирование законом всей служебной деятельности судьи, следователя и прокурора является особенностью этой профессии, накладывающей глубокий отпечаток на ее нравственное содержание. Нет, пожалуй, другой такой отрасли профессиональной деятельности, которая столь детально была бы урегулирована законом, как процессуальная деятельность, осуществляемая судьей, прокурором или следователем. Их действия и решения по существу и по форме должны строго соответствовать закону. Для профессиональной этики юриста характерна особо тесная связь правовых и моральных норм, регулирующих его профессиональную деятельность.
Реализуя правовое и нравственное требование справедливости, юрист опирается на закон. Подчеркивая неразрывное единство справедливости и законности, М. С. Строгович писал, что всякое решение, принимаемое органами государства, «должно быть законно и справедливо; более того, законным может быть только справедливое решение, несправедливость не может быть законной».
В этой формуле правильно определено соотношение правового и нравственного в деятельности любого юриста. Всякое решение, всякое действие следователя, прокурора, судьи, если оно соответствует закону, его правильно понимаемой сущности, будет соответствовать нравственным нормам, на которых зиждется закон. Отступление от закона, обход его, искаженное, превратное толкование и применение по сути своей безнравственны. Они противоречат не только правовым нормам, но и нормам морали, профессиональной этики юриста. При этом безнравственны не только сознательные нарушения закона, но и неправильные, противозаконные действия и решения, обусловленные нежеланием глубоко овладеть необходимыми знаниями, постоянно их совершенствовать, неряшливостью, неорганизованностью, отсутствием внутренней дисциплины и должного уважения к праву, его предписаниям.
Таким образом, профессиональная этика юриста формируется на основе взаимосвязи и взаимообусловленности правовых и нравственных принципов, норм, правового и нравственного сознания.
2.2.Юридическая этика – вид профессиональной этики
Независимость и подчинение только закону образуют важнейший принцип деятельности органов юстиции, оказывающий существенное влияние и на ее нравственное содержание.
В соответствии с Конституцией Российской Федерации судьи независимы и подчиняются только Конституции и закону. Органы прокуратуры в пределах их компетенции осуществляют свои полномочия независимо от органов государственной власти и управления, общественных и политических организаций и движений и в строгом соответствии с действующими на территории Российской Федерации законами.
Независимость и подчинение только закону предполагает строжайшее их соблюдение судьями, прокурорами, следователями. Здесь к юристам всегда предъявлялись повышенные требования. Выступая в глазах общества в роли блюстителей законности, они должны показывать образец неукоснительного ее соблюдения. Нарушения закона его защитниками подрывают веру в его незыблемость и авторитет.
Прогрессивный лицейский учитель Пушкина юрист А. П. Куницын в речи к лицеистам призывал «превыше всего чтить законы и соблюдать их». Готовясь «быть хранителями законов, научитесь прежде всего сами почитать оные: ибо закон, нарушаемый блюстителями оного, не имеет святости в глазах народа». (Маймин Е. А. Пушкин. Жизнь и творчество. М., 1982. С. 9.)
Из принципа независимости и подчинения только закону вытекают важные требования нравственного характера. Судья, прокурор, следователь не вправе уступать местным влияниям, руководствоваться не требованиями закона, а указаниями, советами, просьбами и т. д. отдельных лиц или учреждений, какими бы высокими правами те не обладали. Осуществляя свои функции в интересах всего народа во имя исполнения его воли, выраженной в законе, судья, прокурор, следователь руководствуются законом, своими нравственными принципами, своей совестью.
Судья, прокурор, следователь несут личную ответственность за законность или незаконность своих действий и решений, их справедливость или несправедливость, пользу или вред, причиняемый ими, без права сослаться на чей-либо приказ, указание, распоряжение или совет. Они морально ответственны как перед государством, обществом, другими людьми, так и перед своей совестью.
Особенностью профессиональной деятельности юриста является гласность ее осуществления или результатов, контроль общественности, общественного мнения, оценка ими справедливости, нравственности или безнравственности деятельности профессиональных участников судопроизводства. Конституция устанавливает, что разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании допускается лишь в случаях, предусмотренных федеральным законом.
Открытое разбирательство уголовных дел во всех судах – правило, а закрытое – редкое исключение. Приговоры же во всех случаях провозглашаются публично. Судьи выполняют свои обязанности по осуществлению правосудия в открытых судебных заседаниях, публично, в присутствии граждан. Соблюдение ими нравственных норм или же отступления от них, справедливость или несправедливость принимаемых решений контролируются общественным мнением.
В гласном, открытом судебном процессе по уголовному делу прокурор поддерживает государственное обвинение перед судом. Он действует в этих случаях в присутствии публики, дающей нравственные оценки его позиции и поведению. Следователь ведет расследование в условиях неразглашения данных следствия. Но все, что собрано им по уголовному делу, становится затем достоянием гласного суда. Подсудимый, его защитник, потерпевший, свидетели, другие лица, вызванные в суд, нередко сообщают о том, как проводилось предварительное следствие, о том, насколько строго соблюдал следователь правовые и нравственные нормы.
Деятельность юриста осуществляется в сфере социальных и межличностных конфликтов. Например, при производстве по уголовным делам она ведется по поводу преступления в целях привлечения к ответственности виновного, восстановления нарушенных преступлением прав. Деятельность суда – правосудие затрагивает интересы многих людей, нередко прямо противоположные. Судебная власть призвана справедливо решать разнообразные и сложные вопросы не только тогда, когда кто-либо нарушил уголовный закон и должен быть наказан, но и тогда, когда конфликтная ситуация возникает в любой другой сфере, регулируемой правом. Это и законность забастовки, и правомерность закрытия печатного издания, и законность акта исполнительной или командной власти, и споры об имуществе, и отсутствие согласия между родителями по поводу того, с кем остаются дети при разводе, и т. д.
Люди, которым доверено в соответствии с законом разрешение социальных и межличностных конфликтов, несут повышенную нравственную ответственность за свои действия и решения. Нравственные проблемы всегда сопровождают людей юридической профессии. Из сказанного следует, что особенности профессии юриста обусловливают необходимость существования юридической этики.

Заключение.
Таким образом, внутреннее убеждение в оценке доказательств необходимо рассматривать в двух аспектах: как формирование метода оценки доказательств и как формирование результата оценки.
Как формирование метода оценкидоказательств внутреннемуубеждению присущи следующие признаки.
1.Уголовно-процессуальный закон категорически запрещает установление заранее силы доказательства, не говорит какими доказательствами должны быть определены те или иные обстоятельства, не устанавливает преимущественного значения одного вида доказательства над другим. Содержащиеся в деле информация о преступлении, о собранных доказательствах оцениваются судом, прокурором, следователем и лицом, производящим дознание, не по формальным признакам, а по внутреннему убеждению: с точки зрения соблюдения морально-нравственных норм и соответствии их нормам закона.
2. Все субъекты, оценивающие доказательства, свободныв своих оценочных суждениях, выводах, которые они делают на основании исследования и рассмотрения всех обстоятельств дела. Критерием оценки доказательств, на наш взгляд, будет являться морально-нравственные нормы, подкрепленные законодательными нормами.   Оценка доказательств по внутреннему убеждению не означает, что лицо, производящее оценку доказательств, должно быть связано той оценкой, которую дали другие лица или органы в предшествующих стадиях процесса или на конкретном этапе. В этом случае обязательным является оценить все доказательства заново. Так, следователь может не согласиться с указаниями начальником следственного отдела о привлечении лица в качестве обвиняемого, о характере и объеме обвинения и другим вопросам, перечисленным в законе. Суд, оценивая доказательства, не связан с выводами обвинительного заключения, мнениями обвинителя или защитника.
Оценка доказательств, которая была произведена в предыдущей процессуальной инстанции, не является обязательной для следующей.Обязательной, в этом случае, является проверка предыдущих оценок. Если вышестоящий суд отменяет приговор нижестоящего суда и направляет дело для дополнительного расследования или повторного рассмотрения в суде, то он не вправе предрешать вопрос о доказанности или недоказанности обвинения, о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, о преимуществах одних доказательств перед другими; а если такие указания в прямой или косвенной форме содержатся в определении суда, следователи и судьи, оценивая доказательства, должны руководствоваться не этими указаниями, а своим внутренним убеждением
Оценки, даваемые доказательствам различными участниками процесса в объяснениях, показаниях, ходатайствах и т. п., не являются обязательными для лица, ведущего производство по делу. Также не признаются обязательными оценки, которые дают лица и органы вне уголовного процесса (СМИ, представители профсоюзов и общественности, должностные лица различных учреждений).
При проведении анкетирования сотрудников правоохранительных органов перед следователями, прокурорами и судьями был поставлен вопрос о том, чем они руководствуются при оценке доказательств.
Большинство респондентов (83%) указали главенствующую роль внутреннего убеждения; 9% анкетированных отметили, что на их мнение влияет сложившаяся следственная и судебная практика; не последнее место занимают и указания вышестоящих органов и должностных лиц (6%); 4,5% субъектов оценки доказательств учитывают мнение участников процесса, в частности, защитника, и, наконец, никаким образом не влияет на выводы следователей, прокуроров и судей оценка средств массовой информации, других участников процесса (кроме адвоката), а также общественное мнение.
Внутреннее убеждение, как результат оценки доказательств, означает уверенность органов расследования, прокурора, судей в достоверности доказательств и правильных выводов, к которым они пришли в ходе уголовно-процессуального доказывания. Каждый процесс доказывания должен завершаться возникновением такой уверенности. Если ее нет, то доказывание страдает изъянами и, значит, от оценки доказательств необходимо вернуться к собиранию и проверке доказательств.

Список используемой литературы:
[1] Проблемы судебной этики/Под ред. М. С. Строговича. С. 85.
[2] Бойков А. Д. Уголовное судопроизводство и судебная этика//Курс советского уголовного процесса: Общая часть. М., 1989. С. 205.
[3] Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Этика уголовного процесса: Учебное пособие. Воронеж, 1993. С. 66.
[4] См.: Кони А. Ф. Собр. соч.: В 8 т. Т. 4. М., 1967. С. 39, 358.
[5] См.: Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Указ. соч. С. 67.
[6] Кони А. Ф. Собр. соч. Т. 4. С. 324.
[7] Там же. С. 38.
[8] Проблемы судебной этики. С. 88.
[9] Проблемы судебной этики. С. 138–139.
[10] Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Указ. соч. С.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

5 × 4 =

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock detector